Национальные школы составляли 20% всех школ города, в них обучалось 11,06% учащихся от общего количества. Всего в школах 1 и 2 ступени учащиеся разных национальностей составляли 27%. [9]. На основании решения I Всекрымской армянской беспартийной конференции, прошедшей в Симферополе в 1926 году, в Севастополе была открыта еще одна национальная школа – армянская.

По итогам 1923/24 учебного года в Севастополе отмечалась крайняя малочисленность групп в национальных школах: татарской (28, 23, 12 и 9), польской (26, 10 и 5), старших группах школ украинской (24), греческой (18) [10].

В педагогике этот период стал временем экспериментов. Документы Севастопольского ОНО за 1923-1925 годы свидетельствуют о разнообразных формах и методах обучения и воспитания, применяемых в школах, несмотря на огромные материальные трудности. Обучение велось по программам Крымского НКП, разработанным в 1922 году. Отдельных программ для национальных школ не было. Особенно остро стоял вопрос снабжения школ учебниками и литературой на национальных языках. Достаточное количество хрестоматий на греческом языке и несколько книг для еврейской школы были получены только в январе 1924 года [11]. Использовались периодические издания: газета «Червонi квiти» в украинской школе, греческая газета «Коммунист», которую получали из Батуми. Тем не менее, учебные программы были выполнены во всех школах, кроме польской, где долгое время не было учителя, владеющего польским языком. Большое внимание уделялось трудовому воспитанию ребят. Так, в украинской школе учащиеся ремонтировали мебель, в татарской – готовили плакаты, в греческой – работали на огородном участке и в швейной мастерской. Летом 1924 года развернулась кампания летней школы. Было установлено шефство над сельскими школами: украинская школа им. Шевченко взяла шефство над татарской школой деревни Узунджа, греческая – над греческой школой деревни Карань Балаклавского района [12]. Учащиеся всех школ приняли участие в экскурсиях, которые совмещали задачи обучения и воспитания. 44 учащихся из 3, 4, 5 групп украинской школы приняли участие в 10-ти дневной экскурсии в Байдарскую долину и на Южный берег Крыма. Целью экскурсии было знакомство с природой и бытом края и «смычка» с подшефной деревенской школой в Узундже, поэтому в план были включены:

• деревня Байдары – концерт украинцев-экскурсантов и концерт татар-воспитанников татарского детского дома в Байдарах; доклад зав. школой о национальной политике и советской школе.
• деревня Узунджа и школа на открытом воздухе. Обследование местного лесного хозяйства и заготовка дров.
• посещение деревни и школы Скели, осмотр скельской пещеры, пасеки, сада, огорода.
• ознакомление с южнобережным курортом-совхозом Форос [13].

В школах действовала следующая система самоуправления: коллектив учащихся, дежурные (в греческой школе президиум от дежурных групп), организация юных пионеров в еврейской школе, комиссии в греческой школе (хозяйственная, трудовая, учебная, взаимопомощи). В украинской школе была более развернутая схема: коллектив учащихся, учебный совет (10 человек от трех старших групп), учисполком, ученические клубные организации (кружки литературный, изобразительного искусства, спортивный, читальни и библиотеки, «Червоний юнак») и комиссии (культпросвет, «комхоз» и «юнженотдел») [14]. Работники национальных школ активно участвовали в работе греческого, татарского клубов, польского культурно-просветительного общества «Праца». Результатом проведенной работы по развитию национального творчества стал «интернациональный вечер в пользу беспризорного ребенка», который подготовили и провели школы – татарская, греческая, украинская, еврейская, польская – и армянский детский сад. «Подготовка к вечеру-концерту, - говорилось в отчете СевОНО, - установила глубокую спайку детей означенных детучреждений и положила основание сближению национально далеких детских групп» [15].

Необходимо отметить, что первые детские политические объединения появились именно в национальных школах: в еврейской школе им. Свердлова это был «кружок юных ленинцев», в украинской школе – кружок «Червоний юнак», о котором хотелось бы рассказать подробнее. В тяжелый голодный 21 год группой учеников севастопольской украинской школы им. Шевченко был создан ученический клуб, задачей которого было, как вспоминает вожатый школы, «хоть немного рассеять ту апатичность ребят, которую создала голодовка». Устроили читальню, иногда ставили спектакли, стали выпускать рукописный журнал «Краса Украины». По примеру комсомольской ячейки ребята впервые организовали отряд и назвали его «Спорт группа Червоний юнак». Было выбрано «Бюро группы», раз в неделю устраивали собрания, где принимали и исключали из своих рядов, вырабатывали планы работ по школе. Выбрали школьный «Исполком», «Комхоз», «Милицию», «Юротдел» и т.п., куда вошли и «червоние юнакi».

Группа «Червоний юнак» состояла из:

1. бюро группы – выбиралось собранием;
2. «кошевые атаманы» - выбирались от класса
3. патрульный – от патруля в 5 человек.

У патруля были значки – красные ромбики с цифрой. У патрульного – звездочка на ромбе с цифрой, у «кошевого» – серп и молот. Ребята занимались строевой подготовкой, разучивали гимнастические упражнения, ставили спектакли, сочинили своего «журавля» во время большой школьной экскурсии в Форос, где выступили со спортивной программой. Большую поддержку и помощь отряду оказывал завшколой Алексей Васильевич Коломийцев.

В 1924 г., прочитав объявление райкома РЛКСМ о регистрации всех детских организаций, помещенное в «Маяке Коммуны», по поручению Бюро «Червоних юнакiв» вожатый отряда пошел в райком, где группе предложили влиться в организующиеся пионерские отряды. 20 июля группа «Червоний юнак» надела красные галстуки и стала 11 отрядом юных пионеров [16].

Политика коренизации в Крыму проводилась однобоко, в строну татаризации. Нельзя сказать, что интересы других национальных меньшинств игнорировались полностью, но особенное внимание со стороны органов власти уделялось все же татарскому населению, в том числе организации их образования. В первую очередь расширялась сеть татарских школ в городе и селе, решались проблемы их обеспечения учебными программами, методической литературой на татарском языке, подготовленными педагогическими кадрами, учебниками и литературой.

В 1924 году в Севастопольском районе было уже 19 татарских школ (5 однокомплектных, 9 двухкомплектных, 4 трехкомплектных, 1 четырехкомплекная) с 39 учителями (27 татар и 12 русских). Охват учащихся с 39% в 1922 году увеличился до 50% (1137 человек) всего школьного населения района [17]. Переподготовка учителей осуществлялась на курсах в Симферополе и Ялте, проводились конференции и совещания в Севастополе. Татарским школам, в том числе районным, было отпущено 600 учебников по природоведению, хрестоматий, грамматик, букварей, около 2000 тетрадей и других пособий [18].

В городе остро стоял вопрос организации татарского интерната, где могли проживать дети, приезжавшие на учебу из района. Осенью 1923 года в Севастополь пришли 20 таких подростков, для которых было организовано временное общежитие в Голландии. Отсюда дети ежедневно ходили в школу им. Короленко. Полуодетые, полубосые, как писала газета «Маяк Коммуны», 14 из них с наступлением зимних холодов были вынуждены уйти назад, в деревню. Оставшимся сшили платья из старых одеял [19]. Несмотря на все трудности, тяга к образованию у татарской молодежи была очень велика, весной 1924 года кандидатами на определение в государственные школы города записались более 40 человек [20]. В 1925 году под интернат было выделено небольшое одноэтажное здание по ул. Восставших, 3, в котором разместились 62 человека, из них 11 девочек, все – дети крестьян из района.

Севастопольский Горсовет принял решение об открытии в татарской школе 5-го класса, и уже 26-го ноября 1925 года новая татарская школа второй ступени праздновала первую годовщину своего существования. На праздник в зал интерната школы собрались ученики школы, их родители. Собравшихся приветствовал председатель ЦИК Крымской Республики т. Ибрагимов. Школа, в которой обучалось 142 человека, из них 55 девочек, находилась в тяжелых материальных условиях, только с 1925/26 учебного года она была включена в смету местного бюджета. Это было единственное учреждение в районе, где можно было получить среднее образование на двух языках: татарском и русском [21].

Начало 1930-х годов в области просвещения характеризовалось энергичной работой органов власти по введению всеобщего обязательного начального образования, полной ликвидации безграмотности, политехнизации школы. В постановлении ЦК ВКП/б/ «О начальной и средней школе» от 5 сентября 1931 г. отмечалось, что наступает новый этап перестройки советской школы. Важной задачей в свете этого постановления становится открытие школ повышенного типа, в частности школ 2-й ступени, обеспечивающих преемственность воспитания и обучения на родном языке. В 1930 году начинается строительство нового здания татарской семилетки [22]. На заседании Президиума Севастопольского горсовета 1 декабря 1931 г. были отмечены значительные успехи в области народного образования: «введено всеобщее обязательное 7-летнее обучение в школах г. Севастополя и его окраин, открыты осенью 1931 г. 2 нацменсемилетки: греческая с количеством уч-ся 156 чел. и армянская – 86 чел., вдвое увеличена татарская семилетка (275 чел.), развернут татарский интернат на 150 чел.» [23]. Количество национальных школ по району достигло 16: 15 татарских и 1 греческая [24].

Всего в национальных школах Севастополя в 1931/ 32 учебном году обучалось:

Итого 734 человека, что составляло 9,06 % всех учащихся школ города [25]

Введение семилетнего обучения многократно увеличило потребность в учителях. Отсутствие систематической работы по подготовке педагогических кадров и неудовлетворительное обслуживание их бытовых нужд создали большую текучесть, особенно по нацменшколам. Проводимая с 1926 года акция по лишению иностранноподданных избирательных прав привела к массовой эмиграции греков и армян. В 1927/28 учебном году из греческой школы ушли 3 педагога из 7, в армянской школе за 1932/33 учебный год сменилось 3 зав. школой и 2 педагога [26]. Текучести педкадров способствовала и проводимая «чистка» советской школы, целью которой было «предотвратить классовую засоряемость» педагогической среды. Бригада Рабоче-крестьянской инспекции, обследовавшая учреждения ОНО в 1930 году, сделала вывод, что «социальный состав педагогов не соответствует задачам коммунистического воспитания. Необходима более быстрая замена старых педагогов новыми, которых в школах еще малый процент. Партийная и комсомольская прослойка в педагогическом составе еще не достаточна, поэтому необходимо усилить политвоспитание старых педагогов, не поддающихся же политическому воспитанию необходимо заменить новыми» [27]. Как «чуждые антисоветские элементы» из национальных школ были уволены:

• ПОПОВ Николай Александрович, 1884 г.р. Русский, сын псаломщика. Окончил Варшавский университет. Преподаватель русского языка в татарской школе. Имеет брата священника. В 1919 г. якобы по разрешению Сов. власти выехал по болезни из г. Москвы в Крым, доехав в Екатеринослав, занятый белыми, был белыми арестован, через неделю освобожден и приехал в Севастополь. Как педагог плохой.
• АРГИНСКИЙ Мустафа Дэвлетович. 1889 г.р. Преподаватель татарского языка. Уроженец г. Карасу-Базар. Татарин. Бывший потомственный [почетный] гражданин. Окончил учительскую семинарию и годичные курсы землемеров. Отец имеет 4 десятины земли под фруктовым садом. Младший брат был добровольцем у Врангеля, с белыми бежал в Турции, в настоящее время вернулся и живет у отца. В 1917 году был членом Городской Думы 9 месяцев.
• СКОРОДИНСКИЙ Никифор Иванович. 1889 г.р. Преподаватель татарской школы № 5. Сын дьякона. Окончил духовную семинарию. Был инспектором Константиновского реального училища, имел чин статского советника и награды, что в анкете скрывал. Имел сына мичмана, убит на миноносце «Дионисий» в 1917 году, в Варфоломеевскую ночь. Отношение к службе чиновничье, обязанности выполняет формально, игнорировал и травил молодых педагогов, используя для этого учащихся [28].
• КАЛИНОВСКАЯ Зинаида Константиновна. 1876 г.р. Жена священника, административно высланного в 1928 году, поддерживает с ним связь. Лишена избирательных прав [29].

Прошли тщательную проверку, но были оставлены в должности заведующий украинской школой с 1925 года Тарановский Евгений Андреевич и обвиненная в религиозной пропаганде учительница греческой школы Елена Димитриу [30].

К середине 30-х годов программа коренизации постепенно сворачивается. Введение всеобщего обязательного начального обучения охватило часть национальной молодежи, остававшейся вне школ и в то же время привело к тому, что прием в нацшколы осуществлялся уже не по национальному, а по территориальному признаку, в результате чего появляются смешанные классы. Все большее значение приобретает изучение русского языка. Это было необходимо, так как большинство учащихся, закончив национальные школы-семилетки, переходило в русские школы, чтобы получить среднее образование. В дополнение к новым учебным программам, разработанным Крымнаркопросом к 1931/32 учебному году, выпускаются программы по русскому языку для татарских школ и школ нацменьшинств. Вследствие низкой квалификации учителей, слабой адаптации программ к уровню подготовки учащихся успеваемость в национальных школах значительно понизилась. Так, на весенних испытаниях по итогам 1935/36 учебного года были фактически провалены экзамены по русскому языку в татарской и греческой школах. В 7 классе татарской школы из 18 учеников написали диктант по русскому языку на «хорошо» и «отлично» только 7 человек, а в 5 классе все 34 ученика, 20 из которых пришли в начале года из деревенских школ, получили оценку «плохо» [31]. В греческой школе в трех старших классах из 50 человек получили 14 человек оценку «плохо» и 10 – «очень плохо». В 7 классе не было ни одной хорошей оценки [32]. Аналогичная ситуация сложилась в 1938 году [33].

Принятая в 1937 году вторая Конституция Крымской АССР изменила не только структуру высших органов государственной власти и управления автономии, но и ее национальную политику. Ликвидируются и реорганизуются национальные сельсоветы, исчезают национальные особенности культурных и образовательных учреждений, закрываются многие школы национальных меньшинств. Система национального образования была практически ликвидирована вышедшим 24 января 1938 года постановлением Бюро ЦК ВКП/б/ «О реорганизации национальных школ», согласно которому особые национальные школы и отделения при обычных школах и педучилищах реорганизовывались в советские школы обычного типа. В Севастополе была закрыта греческая школа № 23. Решением президиума Севастопольского горсовета от 21 апреля 1939 года удовлетворено ходатайство педсовета и родителей школы № 25 о реорганизации украинских классов в русские [34]. В сети школ на 1939/40 год школа № 5 значится уже как «бывшая татарская» [35]. Других сведений, отражающих судьбу национальных школ города, в документах Севастопольского архива не выявлено.

Таким образом, система национального просвещения, сформированная в 1920-30 годы, имела определенные достижения и успехи в своем развитии. Учеба стала несравненно доступней, возникло женское образование, применялись новые программы обучения. Изменение государственной национальной политики, русификация образования привели к исчезновению национальных школ как типа учебных заведений, а массовая депортация 40-х годов уничтожила их окончательно.